Нищита,разруха.

Старушка в переходе метро стоит в уголке и тихо плачет

Я каждый будний день по дороге на работу, делаю пересадку на Арбатской. Утром толпа жуткая, еле двигается, особенно перед входов на эскалатор, а вечером на обратном пути проще. Поэтому я успеваю разглядеть в веренице прохожих небольшую фигурку в углу.

Я говорю о коридоре перехода с Библиотеке им. Ленина на Арбатскую (синяя ветка). Именно там где то месяц назад я первый раз увидел эту бабушку. Она стоит тихо тихо, с протянутой рукой, смотрит в пол. Она такая маленькая, погнутая годами, седая. Но вид не жалкий, а жалостливый.

Сначала я просто на ходу давал ей денюшку, а 2 недели назад решил помочь едой. У нас на работе часто проходят конференции, научные сессии и с кофе брейков остаются закуски, выпечка. Вот я собрал пару контейнеров и уже не просто шла в толпе, а искал глазами знакомую фигурку.

Когда я подошёл к старушке и остановился, то она вздрогнула, видимо не ожидала, все же проходят мимо и это примелькалось. Но потом она объяснила, что испугалась «милиционеров»:

Ребята молодые, крепкие. Подходят и начинают пугать, говорят, что штрафы буду платить за попрошайничество, просят уйти отсюда. Если я хоть 30 рублей уже получила, то ухожу. А бывает подходят еще и копейки у меня нет. Тогда я прошу разрешить хоть полчасика постоять, но они строгие, гонят. Ухожу, жду завтра.

Я ей улыбнулася, а сам стою и слезы душат, настолько мне противно и больно за жизнь стариков. Мои родители, особенно в 90-е, много работали, меня воспитывала бабушка. Поэтому вот эти мудрые, добрые стариковские глаза для меня родные. Особенно после того, как моей бабушки не стало, я часто ищу её взгляд среди других. Может поэтому так больно, что задевает за родное.

В общем, я извинилася, представилася и сказал, что увидел её давно и мне кажется, что требуется помощь. Вот собрал небольшой провиант и хотел бы угостить, здесь булочки, пирожки, бутерброды.

Бабушка слушала и у неё из глаз потекли слезы.

, Спасибо, родной. Пирожки…давно уже не ела такого. А раньше я сама такие пирожки стряпала, весь двор на аромат сбегался, как только из духовки вынимала.

Спасибо большое! Так стыдно, думала сама помогать стану детям, как на пенсию выйду, а получилось, что наоборот. Стыдно очень.

Ей стыдно! Еще больше горло сдавило. Ей стыдно! Да это нам должно быть стыдно, что старики по переходам и помойкам живут. Кто то пойдет на эти крайние меры, а кто то так и умрет дома с голоду, гордость побираться не позволит.

Конечно я зацепился за слова этой бабушки о детях, спросила где же её дети, что произошло? И она рассказала, что своих детей нет, внуков получается тоже. Дед умер в прошлом году, осталась совсем одна. Часто ходят домой чужие люди, притворяются добрыми, а в глазах желчь. Она понимает, что на квартиру метят, боится. Всем говорит, что есть племянник, живет на Дальнем Востоке, написала уже ему дарственную давно, поэтому у неё ничего нет, доживает свои дни потихоньку.

Проработала она всю жизнь в детском интернате, поэтому и сказала про детей, что хотела им всю жизнь помогать. В войну она одна осталась, воспитали в дет доме, отсюда такое стремление одарить любовью сирот.

Воспитанники её приходят иногда, на праздники поздравляют. Но на жизнь денег совсем нет. Накопился долг за коммуналку, вот с пенсии выплачивает, а еще кредит какой то. Еще дед её при жизни купил аппарат для лечения чего то у каких то якобы представителей Минздрава, понятно что втюхали старику китайский массажер. И вот бабушка до сих пор по 2000 руб отдает им каждый месяц. Это даже не кредит, а к ней домой приходит представитель этой шаражки и получает деньги. Она ничего сделать не может, боится, помочь разобраться некому. Сколько она должна и сколько отдала не помнит. Так, видимо, до конца дней и будет «кредит» этот тянуть.

В общем пенсия её в тот же день разлетается до копейки, еще и должна остается всем. На еду, лекарства, какие то бытовые вещи денег нет. Поэтому и пошла на крайние меры: «просить помощи в метро». Это её слова, именно просить помощи, не побираться.

Я с ней каждый день теперь здороваюсь, приношу покушать, даю небольшую сумму по возможности. А в голове не оставляет вопрос как бы еще помочь?

Поэтому и решил рассказать здесь эту историю, может быть кто то из читателей подскажет?

Скажу сразу, в социальные службы она идти не хочет, боится, что квартиру отберут, а её отравят. Да, вот так и сказала. Ни смотря на тяжелую жизнь, она её все равно любит, благодарна Богу за каждый новый день и не хочет вот так, из за квадратных метров, терять единственное, что осталось — жизнь и воспоминания о её детках из Интерната.

Ужасающая нищета и разруха уже в областных городах России

Так наверное выглядит АД.

Вы всё ещё не верите, что российский уровень жизни сравнялся с африканским? На примере Омска можно понять масштаб трагедии. Нищета и разруха принялась захватывать уже областные центры страны! Где-то пока ещё ситуация чуть по-лучше, но это вопрос времени. А Омск — это один из наиболее наглядных примеров деградации, в какую погружается вся путинская Россия. Погружается именно из-за узурпации всей власти и масштабного обворовывания страны путинской хунтой.

Ситуация в Омске и Омской области напоминает проблемную семью, где мама проститутка, а папа – алкоголик. Четыре года я внимательно слежу за Омском. Четыре года я вижу, как из города уезжает молодежь. Из нескольких десятков моих знакомых остались единицы, и те сидят на чемоданах. Москва, Питер, Екатеринбург – все равно куда, люди спасаются с тонущего корабля. Я вижу, как закрываются одни за одним кафе, рестораны, клубы и бары, так как в городе не осталось молодежи, которая раньше туда ходила.

Про Омск будут рассказывать в учебниках, как про Детройт. Настоящий умирающий город, гниющий заживо. Ты видишь живого мертвеца. Он еще двигается, что-то делает, но вопрос стоит только в том, сколько ему осталось. В городе уже произошли необратимые изменения. Плотный воздух безнадежности душит город.

01. Омск выглядит так. Город совершенно нищий, большую часть занимает частный сектор, дорог мало, а те, что есть, разбиты.

02. Это омский двор. Они завалены мусором, здесь уже давно не стоит вопрос, парковаться или нет на газонах, в омских дворах стёрты границы между дорогами, газонами, парковками. Омск местами напоминает раскопки древнего города, где ученые гадают, что здесь было раньше. Жутко, что в таких условиях живут люди.

03. Совершенно нормальная ситуация в Омске. Без резиновых сапог на улицу стараются не выходить. Дворы либо утопают в грязи, либо затоплены. Это нормальная ситуация в городе, в котором развалено всё.

04. На многих тротуарах жители сооружают мостики, чтобы ходить.

05. Омск

06. И это Омск, хотя больше похоже на деревню.

07. На президентских выборах 2012 года в Омской области за Путина отдали свои голоса 55,55% человек.

08. На выборах в Госдуму 2011 года «Единая Россия» набрала в Омской области 39,6% голосов.

09. На досрочных выборах губернатора Омской области в 2015 году представитель «Единой России» Виктор Назаров набрал 60% голосов.

10. Первый город в России, где уличное искусство из мусора смотрится хоть немного оптимистично.

11.

12. Очень много уличной торговли. Выживающее население, те, кто не может спастись и уехать, торгуют на улицах. Продают все, вещи, мясо и рыбу, прямо с земли.

13. Как было в Москве в 90-е.

14. Без лопаты в Омске никуда. Грязи столько, что каждый день приходится отвоевывать у нее жизненное пространство.

15. Это одна из улиц города недалеко от центра.

16.

17. В городе есть трамвай.

18. Трамвай старый, давно нуждается в реконструкции. Но денег нет ни на что.

19. Последнее, на что нашли деньги – новый логотип омского транспорта и наклейки с ним.

20.

21. Но трамваи не нравятся руководству города, и их уничтожают.

22. На место трамвая приходят маршрутки. Грязные, старые, неудобные.

23. «Эх, Россия!» Страшные микроавтобусы как стаи голодных бродячих собак носятся по Омску, охотясь на пассажиров. Город строит в пробках, которые иногда хуже, чем в Москве. Общественный транспорт уничтожат в ближайшие годы.

24. Останется только это.

25. Когда-то лучиком света, хоть какой-то надеждой на улучшение ситуации в городе было строительство омского метро, в которое на протяжении 24 лет вкладывали (а фактически закапывали под землю) миллиарды. Но всё, чего удалось достичь – строительство одной станции в центре города. «Библиотека имени Пушкина» стала памятником градостроительным ошибкам.

26. Переход стал площадкой для уличных музыкантов. Это, собственно, всё, что осталось от проекта, в который за четверть века были вложены миллиарды.

27.

28. Омич должен страдать. Каждый день, каждую минуту ощущать на себе всю безнадёжность существования в Омске. Вот такие тут остановки.

29. И это тоже остановка.

30. Это по местным меркам очень хорошая, чистая и красивая остановка.

31.

32. Трамвайная остановка

33. Центр города

34. Удивительно, в Омске есть велодорожка.

35.

36. Безумец на велосипеде. Не рискнул бы я по местным дорогам кататься.

37. Центр города как был разрушен, так и остается.

38. Явный признак умирающего города – куча стервятников, которые добивают и спаивают оставшееся население. Все эти микрокредиты всего под 1 процент в день и бесконечные омские пивные кричат о грядущей катастрофе. Иногда в жилом доме на первом этаже по 3-4 пивных. Бедный Омск.

39. Необычайную популярность в Омске приобрели дрочильни. Такие салоны массажа со счастливым концом. Их реклама повсюду.

40. Следы омской реальности на рекламе очередного салона.

41. Омские дети играют с грязью.

42.

43. ЛДПР тут как тут.

44.

45. Ресторан «Колчак». Построили какую-то цыганскую пародию на историческое здание.

46. Дом, где живет губернатор.

47. Во дворе губернаторского дома какие-то сгнившие лачуги. Интересно, куда у Назарова выходят окна?

48. Соседи губернатора около своего дома. Как видно, даже здесь нет дорог.

49. Жуткий Омск дополняет реклама антиутопии Оруэлла.

Очень грустно смотреть на то, во что превращается Россия.

«Лучше куплю бутылку, боярышник или еще какую-нибудь чекушку»

Как живут самые бедные россияне и почему деньги не делают их счастливыми

В начале 2019 года в восьми регионах России стартовал пилотный проект по снижению уровня бедности, в рамках которого планируется создать реестр бедных семей и подготовить для них индивидуальные программы поддержки. Задача — чтобы к 2024 году число малоимущих сократилось вдвое. Социологи Российской академии народного хозяйства и госслужбы(РАНХиГС) летом решили выяснить, какую именно помощь получают люди в глубинке и как ею распоряжаются. Параллельно фиксировали «язык бедности» — детали, маленькие словесные зарисовки, которые помогли бы дать ответ, как люди оказались в бедственном положении и почему им так сложно из него выйти. Руководитель проекта, заведующий лабораторией методологии социальных исследований ИСАП РАНХиГС Дмитрий Рогозин рассказал «Ленте.ру», почему все попытки ликвидировать бедность, просто вручив россиянам деньги, обречены на провал.

Дмитрий Рогозин: Мы регулярно делаем работы по заказу правительства Российской Федерации, которые касаются вопросов социальной политики. Это исследование, которое проходило в Ульяновской области, было посвящено различным социальным выплатам и дотациям людям, находящимся в сложной жизненной ситуации. Исследование было не столько про бедность, сколько про различные выплаты государства, которые помогают людям, попавшим в трудную жизненную ситуацию.

У нас достаточно большие группы социальных выплат — это и региональные, и федеральные. Их могут получать семьи с детьми, старики, инвалиды, малоимущие. Сюда же попадают стимулирующие выплаты молодым специалистам, переезжающим в сельскую местность — учителям, медицинским работникам, деятелям культуры. Кроме денег здесь же различные льготы по оплате ЖКХ, ипотека с низкими процентами. Много всего. Наша задача была — оценить эффективность этих выплат. То есть, условно говоря, доходит ли помощь до бедных и что с этой помощью делают.

Из полевых исследований:

«Электромонтер я. Официальная зарплата — три тысячи. Так начальству выгодно, чтобы налогов поменьше платить. Жена в поликлинике санитаркой, четырнадцать в месяц набегает.

Беженцы с Донбасса восемьсот в сутки получают, а у нас дети — двести в месяц. Два пакета молока, две буханки хлеба — месячный паек на ребенка. Раньше думал, издеваются, такая особая форма ******* (подколоть) и поржать в уголке. Потом понял — ничего такого.

Как-то на приеме рассказал анекдот, так она даже не улыбнулась. Смотрит таким взглядом отмороженным, будто тебя давно на этом стуле нет. Понимаешь, нет тебя! Испарился, сбумажился. Нет там никакой ******* (подколки), один ******** (пофигизм)».

Анкету и способы отбора [участников программ] формировали в логике чиновника, бюрократическим языком. Часто совсем непонятным для людей. Сразу же возникло ощущение, что эти анкеты измеряют что-то другое. Тогда в качестве компенсаторного действия я стал писать всякие записочки. Они возникали из разговоров, но это не были дословные цитаты. Когда их накопилось несколько десятков, я вдруг стал осознавать, что это другой материал — язык бедности.

Фото: Александр Чиженок / «Коммерсантъ»

Вы опрашивали только малоимущих? Или вообще всех жителей региона?

Выборка была двухосновная. В нее входили случайные респонденты из разных социальных групп и возрастов со всей области. А другая группа респондентов — целевая. Есть определенные виды выплат, достаточно редкие, поэтому «случайно» встретить их получателей можно не всегда.

Что выяснили?

Наиболее нуждающиеся в помощи просто могут ее не получить. У нас заявительная форма социальных дотаций. Человек должен собрать массу нужных справок. И после этого, возможно, что-то получит. Но беда в том, что не все граждане знают о том, что им положено. К тому же у многих реально бедствующих просто нет доказательств своего бедствия.

Это как?

Например, человек работал неофициально, либо работодатель с ним не очень хорошо распрощался — и справок о доходах с последнего места работы для оформления пособия по безработице у него нет. Ну и масса других примеров. Нужно понимать, что бедность часто сопровождается депривацией, то есть какими-то ограничениями, потерями. И чем больше депривация, тем меньше шансов получить помощь. Как правило, бороться такие люди за себя не будут.

А почему вы выбрали Ульяновскую область?

Изначально мы рассматривали самые бедные регионы. И у нас было несколько вариантов, например, Архангельская область. Но стартовали работы в апреле. Началась распутица, добраться до некоторых удаленных районов там было очень сложно. Ледовые переправы растаяли, паромы еще не начали ходить, а на вертолетах — очень дорого. Затем хотели поехать в Астрахань. Но там началась избирательная кампания по выборам губернатора, и социальная повестка была основной. Мы боялись, что нас неправильно поймут. Поэтому поехали в Ульяновск. Регион также в списке самых бедных. Мы планировали сделать исследование за две-три недели, а потратили в итоге на него полгода. «Полевые работы» оказались очень сложными.

Почему? Бедных не найти?

О социальной политике, господдержке разговаривать с людьми оказалось очень непросто. Приходим, спрашиваем: «Вы получали какие-то деньги?» «Да вроде нет, не помню», — отвечает. Мы в анкете добросовестно отмечаем: не получал. Потом анализируем его условия и понимаем, что по всем параметрам он обязан получить какие-то деньги.

Из полевых исследований:

«Новости смотреть не получается. У меня весь день мультики. Внуки на каникулах, самое желанное для них — сидеть у телевизора и детские каналы перещелкивать. Это катастрофа, но ничего не поделаешь, не справишься иначе, не усмиришь.

Дочка рядом живет, в соседнем доме. Личную жизнь пытается устроить, а мужик нынче пошел, что дите малое, свои мультики у него. Как намекнешь о хозяйстве, заботах каких, нос воротит, в обиду или водку уткнется — не мычит, не телится. Я уже не лезу с советами, внуков развлекаю телевизором и молчу. Вы сходите, но не говорите, что я вас отправила, чтобы чего такого не было. Придумайте сами что-нибудь».

По каким признакам вы это поняли?

Например, доход у него на семью ниже прожиточного минимума. Или есть новорожденные дети. То есть служба соцзащиты, местные власти должны способствовать, чтобы человек получил положенную ему материальную помощь. Мы возвращаемся к этому респонденту и уточняем: «Вам положено вот это. Почему не оформляли?» И тут выясняется, что гражданин все-таки что-то получал. «Почему не сказали?» «Да, думал не так важно и забыл». В нашем представлении люди с низкими доходами должны вроде бы каждую копейку считать. А получается, что им безразлично — есть деньги, нет их.

Возможно, люди просто рационально подходят — они потратят больше усилий на получение такой помощи, которая в реальности ничего не даст…

Причины разные. Действительно, не последнюю роль играет то, что ассортимент пособий вроде бы большой, но подавляющее большинство этих выплат — это 50 рублей, 100 рублей, 300 рублей. Многие были введены еще в 1990-х годах.

Из полевых исследований:

«Сосед у меня — молодой еще парень, 45 лет. Предприниматель был, развивался, планы строил, прямо горел своими планами — и выгорел в головешку, инсульт стукнул. Весь бизнес медным тазом накрылся. Закрыл свое ИП, долги, слава богу, раздал. Теперь родственники пытаются ему какую-нибудь пенсию оформить.

Куда там! Иди работай, молодой еще. Он даже говорить не может. Речь невнятная, в семье не понимают, а для инвалидности справками не вышел. Программы государственные для другого писаны, не для людей. Чему удивляться? Жена бьется, ходит уже год — не работник муж, да и не муж вовсе, так, одно воспоминание. Не знаю, сколько продержится так без помощи и поддержки».

С одной стороны, такие деньги многими гражданами рассматриваются как издевательство. Особенно, если представить, что для того, чтобы получать ежемесячно 200 рублей, нужно собрать миллион бумаг. Одна мать по этому поводу пошутила: «Пока справки оформляла, дети выросли». Я, кстати, задавал вопрос респондентам, которые все же оформили такие пособия — почему их не отпугнул трудоемкий документооборот и незначительное «вознаграждение». Жители крупных городов, у которых хороший доступ, по сравнению с деревенскими, ко всяким госучреждениям, пособиями стараются все же пользоваться. Они объясняют просто: в месяц 200 рублей мало, но за год-то это уже 2400, деньги хорошие. На них уже можно и одежду какую купить или другое что.

Но в большей степени здесь другой механизм. Его принцип описан в русской пословице: деньги начнешь считать, а их вообще не будет. Есть деньги у человека — хорошо. Нет — как-нибудь перебьемся, можно и чуть-чуть поголодать. Можно и в кредит залезть. А чем выплачивать будем? Ну, что-нибудь придумаем.

Люди живут одним днем?

Именно — они абсолютно не ощущают будущее. И я бы сказал, что уныние — это один из доминирующих признаков бедности. У нас сегодня есть три основных способа измерения бедности. Это по доходам — то есть смотрим, сколько человек у нас получают ниже прожиточного минимума. По депривации — способности пользоваться теми или иными благами. Например, смотрим, есть ли у человека возможность купить две пары сезонной обуви, может ли он единовременно выплатить 15 тысяч рублей при необходимости, пользуется ли он дома стиральной машинкой-автоматом. Это не значит, что если у кого-то нет автомобиля, то он автоматически нищий. Но если у вас нет дома набора определенной бытовой техники, то вы в группе риска. И третий вид — по ощущениям. Респондентов просят указать свое место на линейке самоидентификации: там есть богатые, средний класс, бедные, нищие.

Из полевых исследований:

«Нет, тебе не отдают прямых поручений, мол, иди и проследи, чтобы сегодня в парах не предохранялись, или объявляй немедленно месячник коллективного зачатия. Ничего такого. Но приедет в район очередная комиссия, стоишь перед начальствующим, еле дышишь.

А он: почему уровень рождаемости падает?! Почему умерло в отчетном периоде больше, чем народилось?! Почему район по демографии в отстающих? Решите эту проблему и доложите через месяц. Тут и начинаешь соображать, смекалку бумажную включать. К делу это мало отношения имеет, со свечкой стоять не будешь. Но обязательно покаяться, взять вину на себя, план мероприятий представить, отчеты по исполнению подготовить, перемочь и забыть до очередного разноса».

Эти способы замера бедности, которые используются во всем мире, имеют экономическую подоплеку. Но я считаю, что это не верно. Нельзя мерить бедность только деньгами. У нас встречаются люди, чей оборот денежных средств достаточно высок. Например, те же наркозависимые. Но богатыми их сложно назвать. Бедность — это прежде всего отсутствие перспектив. И это не позиция нигилиста, который сознательно намерен жить одним днем, потому что ему так нравится. В этом случае отказ от будущего сопровождается унынием. То есть я не планирую, потому что — а какой в этом толк, все равно ничего не изменится, от меня ничего не зависит. Пойду лучше и куплю бутылку, боярышник или еще какую-нибудь чекушку…

Вы можете нарисовать типичный портрет бедняка?

В большинстве случаев это матери-одиночки. Типичная бедная семья: бабушка, мама, один или два ребенка. Муж часто объелся груш: уехал далеко на заработки и не вернулся; завел себе другую семью; помер. Или живой, но непонятно, что из себя представляет: пьет, возможно, не работает.

Сейчас у нас в стране активно продвигаются национальные проекты. Один из них — борьба с бедностью. Поставлена задача сократить количество малоимущих в два раза. В этой связи как рассуждает ответственный за борьбу чиновник? Он приходит к выводу, что бедность — это количество людей в регионе, чьи доходы ниже прожиточного минимума. Решение простое: давайте поднимем доходы, придумаем еще какие-то пособия нуждающимся — и проблемы решены. Но наши исследования показывают, что если мы это реализуем, то просто пойдет перераспределение расходов в сторону девиантных форм поведения. Есть риск всплеска алкоголизма, преступности и так далее. Государство должно отдавать себе отчет в том, что простое решение увеличить денежные выплаты в этой ситуации не сработает. И даже создадут ситуации, в которых бедность только усилится.

Почему?

Пришли деньги: «А, здорово, давайте позовем друзей!» Начали пить, пропили и эти деньги и попутно что-то еще. Выплаты, цель которых — стимуляция выхода из бедности, эту самую бедность усугубляют. Или, допустим, материнский капитал. Появляется некая фирмочка, которая говорит: «А давайте мы вам обналичим эту сумму». За услуги берут 30 процентов, остальное обещают перечислить гражданину. Оформляется в заброшенной деревне ветхий дом. Семья получает деньги, две недели гуляет. Дети в результате попадают в такую ситуацию, что опека даже вынуждена их изымать у родителей.

Из полевых исследований:

— Ты на туфельки не криви губки. Это кажется, что малые. Два дня походишь, повздыхаешь, и как не бывало, впору будут. Так и Петька — вроде не твой размерчик. Ан нет, неделька пройдет, на работу засобирается, дружки разойдутся, — и как не бывало, впору будет. Это как с обувью, решилась — бери, не куражься, разнашивай.

Коли по чеку уплочено, нечего жеманиться. А коли что не так, гостевые босоножки заведи, на выгул, по праздникам. Двадцать годков стукнуло, а ведешь себя как школьница.

— Мама!

— Что мама?! Панама!

* * *

То есть денежные выплаты — это имитация социальной политики. Главное условие выхода из бедности — это желание самих героев не быть нищими. А когда человек сидит без денег и просит, «сначала помогите материально, а потом я с дивана встану», — это не то. В этом случае материальная помощь бьет мимо.

В семьях, где живут на крохи, привыкают к мизерным денежным потокам. И представьте ситуацию: человек всегда получает 100 рублей, а вдруг у него оказывается 400. В этой ситуации «лишняя» сумма не будет восприниматься как помощь. Для семьи это некий бонус. Шальные деньги нужно немедленно на что-то потратить.

Недаром есть штамп, с которым я согласен: бедность — это состояние души, некая сложившаяся система мировоззрения. В этом мировоззрении будущего нет, полная фрустрация, отсутствует понимание, что от тебя хоть что-то зависит. И самое печальное, что программы с бедностью индивидуальные. То есть у нас есть выплаты инвалидам, есть выплаты на ребенка, доплаты для пенсионеров…

Разве конкретизация — это плохо?

Бедность формируется не в индивидуальном порядке, а зависит от того, в каком сообществе человек живет. И в данном случае мы все-таки более или менее европейская страна, мы живем семьями, поэтому бедность у нас носит характер семейный. Получается, что выплаты индивидуальные, а расходы коллективные, то есть семейные. Те же траты на питание, коммуналку — в семье ведь обычно до крошки не считают, кто сколько съел и какая сумма потрачена на ребенка, а какая — на деда. Бюджет расходуется совокупно.

Часто по факту получается, что старики спонсируют проживание своих родственников. Вот, допустим, такая история: бабушка, ей около 80 с лишним лет. Она — ребенок войны. Получает неплохую пенсию для своего региона — 15-16 тысяч. Вместе с ней живет 20-летний внук, который недавно вернулся из армии, нигде не работает, практически алкоголик. Я его спрашиваю: «Зачем пьешь?» «А чего бы не пить? — отвечает. — Бабка деньги получает, она меня всегда прокормит. Главное, чтобы она не подохла». Вот такая прагматика. Интересуюсь, а что же дальше, лет 10-20 бабка проживет, но все мы не вечны. «Ну а что? — говорит внук. — Состарюсь — Путин добрый, он таких, как мы, не бросает. Пенсия у меня все равно будет».

Молодой человек понимает, что работать-то ему не обязательно. Поэтому и сидит на шее у бабки. Подозреваю, что этот юноша еще и поколачивает старуху. Семейное насилие у нас не только в отношении детей и женщин, но и в отношении пожилых. Причем, это чаще встречается именно в бедной среде. И получается, что все эти непотребства, возникающие в бедных семьях, стимулирует само государство. Бабушка недополучает лекарства, недополучает питание от того, что ее внук считает, что это ей не нужно, что деньги бабушки нужнее ему. И такая ситуация — не уникальная. Эта рутина практикуется повсеместно.

Вы настаиваете, что, как говорится, людям нужно давать не деньги, а «удочку». Есть какие-то конкретные предложения?

Советовать, что делать и как жить местным людям, должны не посторонние люди, а они сами. Даже в самом бедном регионе есть малый бизнес, предприниматели, то есть те, кто рационально думает. Надо привлекать их, надо привлекать людей и уметь ставить перед ними вопросы, чтобы они брали на себя ответственность. Так рождается социальная политика.

Иногда нужно просто с людьми разговаривать. Один наш респондент, например, замечает, что в службе занятости сосед ежемесячно отмечается, получает по 10 тысяч. А в их парке от ветра все деревья попадали. Ну почему бы безработным на пособии не дать топоры и пилы, чтобы они все убрали? Они же получают помощь от государства, должны ведь быть какие-то общественные работы, создайте социальные рабочие места по благоустройству. Почему вы не смотрите в сторону поднятия человеческого достоинства, прививания вкуса к труду? Вся помощь обычно остается в рамках «а давайте еще что-нибудь дадим». Поэтому кто виноват, если у человека постепенно появляется вкус к эксплуатации своей нищеты?

Ценность труда за последние десятилетия сильно деформирована. Возникают забавные вещи. Женщина средних лет, работает медсестрой. Зарплата — небольшая, 10-12 тысяч рублей, семья не очень благополучная в материальном плане, лишние деньги не помешают. Рассказывает, что сосед предложил ей убираться у него в квартире. И возмущается: «Я ему что, служанка, что ли? Да я его сразу матом послала».

Лень и бедность — это синонимы?

Мне не нравится, когда лень и бедность в один ряд ставят. Это плохое объяснение, которое определяет бедняков как недолюдей, что ли. Основная беда не в лени, а в том, что нет перспектив. Когда малообеспеченным людям задаешь вопрос: «Почему? Что же делать?», они часто отвечают: «А кому я нужен? Что я могу сделать в этом мире? Я ничего не могу. Я — ноль». Вот это самое важное. И это очень большая беда.

* * *

Из полевых исследований:

«Вы кто такие? Дворники знаю, чем занимаются, а вы кто такие?! Без вас люди разберутся. А кто не разберется — сам виноват. Коли мозгов нет, чего жаловаться? Сиди, не гунди. Вон, посмотри, соседка, многодетная мать-одиночка. Выгнала пару мужиков, живет не тужит.

Обналичила маткапитал под разваливающийся дом. Потом выбила единовременную социальную помощь на стройматериалы для ремонта. А когда и эти пропила, написала письмо в прокуратуру, что не обеспечили должным жильем. Вот-вот муниципальное получит. Голова есть на плечах — и на нищете заработаешь, а коли лень раньше тебя родилась, нечего на людей пенять. Выискались помощнички, идите лучше улицы мести, все толку больше будет».

* * *

Если объективно рассматривать ситуацию, то Ульяновская область, конечно, находится в тяжелой экономической ситуации: рабочие места на протяжении последних 30 лет сокращаются, бюджет дотационный и прочие черные пятна присутствуют. Но голода — нет. Бездомных — мало. И если вы увидите нищего на улице с табличкой «Подайте на хлеб» — не верьте. Скорее всего, он собирает деньги на что-то другое.

У нас в выборку попадают люди разного возраста. Какая-нибудь бабуля 90-летняя впроброс, то есть как бы между прочим, о чем-нибудь обмолвится — и ты потом это долго перевариваешь. Например: «Разве голод сейчас-то? Вот в 30-е годы — это да. Я еще ребенком была и купила на рынке пирожок. Ем его и вижу — а там ногти человеческие». Или рассказывают, как зерно воровали на поле колхозном. Сидишь и думаешь: «Ничего себе, я вообще где…?»

Мы исследование проводили, когда в Москве шли акции протеста: силовики, задержания, суды. А наши собеседники говорят: «Да ерунда это, ну задерживают, ну арестовывают, подумаешь, никого не расстреляли, никого на 15 лет не закрыли». Пожилые люди, от 80 лет, говорят, что с материальной точки зрения, несмотря на все проблемы, они никогда не жили лучше, чем сейчас. Но нужно отдавать себе отчет, что в обществе за эти годы изменились критерии бедности. Стало другим представление о человеческом достоинстве.

Поэтому все эти крики о том, что страна гибнет, людям есть нечего — популизм, который сам по себе усугубляет бедность. Это дает возможность перекидывать причины. Мы бедные, потому что у нас воруют. Мы бедные, потому что у нас производство разрушилось и никто не хочет работать. Ну и так далее. Но основная задача борьбы с бедностью — чтобы вопрос звучал так: я бедный, потому что я…

Фото: Олег Никишин / Getty

Существует минимальный базовый доход, какая-то черта, после которой уныние начинает нарастать в геометрической прогрессии?

Тут непонятно, где причинно-следственная связь. Возможно, что как раз и наоборот — присутствие этого признака приводит к плачевной финансовой ситуации. Здесь основной пафос заключается в том, что как только мы начинаем мерить деньгами бедность — тут же попадаем в ловушку. В этой ловушке и наше государство уже давно сидит.

Для государства бедные — это те, кто состоит на определенном учете и получает социальные выплаты. Росстат, который является основным поставщиком сведений для чиновников, меряет не реальность, а некую отчетную реальность, ту, что на бумагах. Если есть у государства информация о ваших доходах, то Росстат может сказать, бедный вы или нет. Но очень часто у людей доходы не официальные. Или, допустим, возьмем пенсионера, у которого пенсия выше прожиточного минимума. По отчетам, с официальной точки зрения, он вполне благополучен. Но у старика в семье три иждивенца, и в реальности он просто не может не быть бедным.

* * *

Из полевых исследований:

«На сборах в девятом классе повздорили. Хороший тогда у него был удар, с тех пор хожу с кривой переносицей. Еще в школе завел подругу годом старше, с ней потом и жил. Поступал в военное училище, сбежал. Что я там не видел с сапогами и вечной голодухой?

Самое начало девяностых, на руднике, было еще хлебно. Так нигде и не выучился, работал грузчиком, пил, говорят, по пьяни бил жену, ту, со школы, которая классом старше. Вадик, бестолковый, потерянный, близкий по детским мечтам и дракам, умер шестого августа. С водки сгорел или от подступившего диабета — не суть. Умер. Поминаю сегодня».

* * *

Занижают ли власти показатели бедности? По закону вроде все правильно считают, но по сути — нет. Сам учет ведется не так. Чиновник вообще не видит человека, он видит только бумаги. Приходит к нему на прием гражданка, сразу видно, что нуждается. Бедность ведь считывается по лицу: как человек заходит, по походке, сколько у него детей, как они одеты, где он живет… И чиновник в общем-то понимает, что женщина нуждается, она на грани не просто нервного срыва, а пропасти. Но документов подтверждающих, что все плохо — нет. И для чиновника такая семья — вовсе не бедная, потому что доказать это бумагами не смогли.

Вы отмечаете, что у государства много программ, реформ… Получается, что они все как бы понарошку, и реально ничего из себя не представляют?

Большинство наших реформ направлены только на переопределение бюрократических правил игры. У нас в опросе фигурировали сельские врачи, фельдшера, которым выплачивали социальную помощь. Приехал я однажды в поселковый ФАП (фельдшерско-акушерский пункт), там сидит женщина, заполняет бумаги. Прождал час, потом она меня приняла. Я говорю: «А что вы делаете?» — «Отчетность пишу» — «А зачем?» — «Да я в отпуске, но не успею потом написать, когда на работу выйду». То есть человек в отпуске приходит на свое рабочее место, чтобы написать отчет, кучу бумаг о том, что она не сделала или планирует сделать.

А чиновники реально эти проблемы осознают?

У нас в чиновничьем аппарате здравый смысл вообще веса не имеет. Это ведь парадоксально: разговариваешь с человеком, он тебе объясняет, что так происходит, потому что есть такое-то постановление. Ты удивляешься, а почему же он не видит, что с этим постановлением одни проблемы? «А зачем мне думать и видеть, — отвечает, — это не моя функция». Если мы посмотрим на структуру деятельности чиновников всех уровней, от федерального до муниципального, то увидим, что у госслужащих есть две основные функции: обслуживание социальных выплат и устройство праздников — День города, День варенья, Дни Пушкина в районной библиотеке и прочее. Что ни день, то мероприятие. На этом соцполитика заканчивается.

Фото: Александр Натрускин / Reuters

Не каждый чиновник понимает, что то, что он делает — бессмысленно. Хотя как раз бессмысленность — еще не самое плохое. Страшно, когда чиновник начинает вредить.

Как?

Например, принимаются по инициативе какого-то идиота поправки в законы, которые практически побуждают народ на преступление, криминализируют людей. У нас есть ежемесячные выплаты человеку, ухаживающему за инвалидом. Очень небольшие — чуть больше тысячи рублей. Главное условие их получения — больше нигде не работать. В результате почти все бабушки договариваются с родственниками, оформляют эти деньги на них. А услугу реально не получают. И таких фейков много. То есть человек как бы играет с государством. И выигрывают те, кто хорошо знает правила, формальности. То есть знаком и может подстроиться под эти бюрократические тонкости.

Я все это говорю не для того, чтобы уличить людей в какой-то каверзе. Их на это толкает сама система. Допустим, у нас пенсионеры не получают индексацию к пенсии, если работают. Но надбавки в определенный момент начисляются. И бухгалтер-пенсионер формально увольняется с легальной работы на три месяца, когда индексируются выплаты. Все это время ей зарплату в конверте выдают. А затем — снова трудоустраивается. Выплаты у нас получают часто не реально нуждающиеся, а те, кто сумеет сыграть в эту партию с государством. То есть выплаты получают те, кто имеет бухгалтерское образование, имеет отношение к социальной службе, где могут рассказать все правила.

* * *

Из полевых исследований:

«Чай, конфеты берите. Рамиль Измаилович за речкой живет. Почти километр отсюда, если пешком. Далеко. Наиль Якубович рядышком, через двор, но умер уже, в прошлом месяце год справляли. Петр Шайнурович, сосед наш, и ходить никуда не надо. Но смурной он, по-русски только матом разговаривает. Не получится у вас с ним ничего.

На кой вам эти мужики сдались? С них проку на пять минут, и то по молодости. Если доживут лет до пятидесяти — только в портки гадить, да водку жрать, на другое не годны. Какие тут вопросы, анкеты ваши? Пару слов не свяжут. Чай, конфеты берите, я без них вам все расскажу».

* * *

Сейчас чиновники прочитают об этих способах и опять что-то ужесточат.

Новое придумают, народ у нас изобретательный. И такие перекосы как раз потому, что у нас концепт трудной жизненной ситуации подменился бумагой. Если у вас человека нет, а есть бумага, подтверждающая его человечность, тогда и будут происходить все эти операции перекачивания денег. Эти средства предназначены вроде были изначально бедным, но получают их те, кто знает, как сделать себя бедным.

* * *

Из полевых исследований:

«Я не блатной и не голодный. Где сидел, тех зон давно уже нет. В 1970-х за все, что натворил, отсидел. На пидора зуб дал, что не вернусь, — и не вернулся. Какие могут быть вопросы? Нет ко мне никаких вопросов. А что пью — мое личное дело.

Притащили в ментовку с ноль семью промилями. Откуда взяли? Я, если пью, так пью, а это даже на опохмел не тянет. Ротозеи херовы. Одним ****** (баранам) справки собираешь, чтобы денежку получить, другим — чтобы отдать. Перекладывают из одного кармана в другой, а ты что прокладка марлевая: сочись, бери и давай, не задерживай. Суки поганые!»

Вы ежегодно проводите «замеры» социального позитива в обществе. Меняется настроение людей?

Раньше, когда мы приходили к людям, которые испытывают какую-то нужду или находятся в трудной жизненной ситуации, то первым делом они сразу начинали жаловаться. На всякий случай просили все: и дороги не ремонтируют, и подъезд не красят, и прочее. У нас инструкция была для полевых интервьюеров: первые десять минут переждать, а уже потом приступать к опросу по анкете. Человек выговорится, а потом выдаст много конструктива и позитива. А в этом году мы заметили глобальную перемену — люди почти перестали жаловаться, вместо этого они начали смеяться. Мы спрашиваем: чем государство вам может помочь, чего бы вы хотели? «Да разве оно чем-то поможет? — отвечают. — Да ну его, горе одно». И смеются.

Российская провинция без пиара: жуткая нищета одной из нефтегазовых столиц РФ

mingan

Сегодня — плохой Сыктывкар. Для тех, кто здесь впервые и не знает формата отчета плохой/хороший, напоминаю. Я разделяю отчет о городе на две части. Сегодня только критика. Завтра будет все хорошее и позитивное.

В Сыктывкаре был впервые. Сразу скажу, город понравился, хочется еще раз сюда приехать, я вообще люблю северные города. В какой-то момент мне показалось, что я влюбился в него, расчувствовался, но быстро взял себя в руки. 

К сожалению, Сыктывкар страдает всеми проблемами российских городов: плохие дороги, грязь, аварийные дома, ужасная пешеходная инфраструктура. Но самое главное — безразличие жителей к происходящему. Сегодня меня спросил один сыктывкарский журналист, что самое плохое я могу сказать про город. Честно ответил: люди его не любят. Все остальное поправимо: дороги можно за несколько месяцев починить, дома можно отремонтировать. Но заставить жителей оглянуться вокруг себя и обратить внимание, на то что вокруг что-то не так — задача непростая. 

Пообщался я с жителями. Спрашиваешь, почему у вас все вот так… И каждый второй тебе рассказывает про то, что «снег только недавно сошел, зима была», и вообще я «приехал в неудачное время». Удачное время, по мнению сыктывкарца — это лето, когда зелень прячет все недостатки города. Я не люблю удачное время. Я предпочитаю естественную красоту без макияжа.

Гуляю я по городу, смотрю по сторонам: кто-то выбрасывает мусор из окна, кто-то ставит машину на газон, засыпая грязью из-под колес все вокруг, бабушка идет по луже. И думаю, а причем тут вообще зима? Это из-за зимы половины зданий не видно за рекламными баннерами? Или из-за зимы все дороги разбиты? Может быть, вместе со снегом сошла краска с домов и обвалились балконы? Нет, конечно. Все это происходит, потому что жители перестают замечать говно у себя под ногами. Все привыкают и считают, что так и нужно. Никто не приходит на центральную площадь и не требует тротуаров без луж.

Уверен, что самыми популярными комментариями к этому посту будет что-нибудь вроде: «Да у вас в Москве я и не такого наснимаю!» или «Да такое есть в любом городе, это же Россия!» ну и, конечно, «Ты приехал в неудачное время, у нас субботник будет и все уберем!». Вместо того, чтобы придумать, как изменить ситуацию, людям проще найти какое-нибудь дурацкое оправдание и, утешив себя им, продолжать дальше ничего не замечать. 

Чисто теоретически Сыктывкару повезло — это столица одной из богатейших республик в России! Если вы не знали, то Республика Коми на 6-м месте по показателю производимого валового продукта на душу населения. В Республике добывают нефть, газ, уголь и т.д. Казалось бы, столица Республики должна цвести и пахнуть, поражать гостей своим блеском и красотой. К сожалению, поражает Сыктывкар гостей песчаными бурями, грязью и разваливающимися домами. Весь день меня не покидало ощущение, что Сыктывкар жестоко обманули.

01. Район «Париж», вид с Эйфелевой башни многоэтажки. Район так называется из-за пленных французов, которых сюда согнали после войны 1812 года. В принципе, на этой фотографии представлены все виды построек в Сыктывкаре в примерно верной пропорции. Немного новостроек, много советских панелек и деревянных избушек, кто-то строит себе современные коттеджи.

02. Говорят, этот дом отреставрировали год назад… За год плесень уничтожила заслуги «реставраторов»

03. Некоторым домам повезло еще меньше. Вот, например, балкончики. Это, наверное, тоже из-за того, что снег недавно сошел? Вообще очень много домов в аварийном состоянии, никто ими не занимается.

04. В основном это «деревяшки», двухэтажные сараи, в которых доживают свои дни старухи. Их давно должны были снести, но, видимо, решили дождаться естественной смерти жителей, чтобы не тратиться на новые квартиры.

05. Многие жители до сих пор не имеют дома водопровода, поэтому ходят за водой на колонку. Другие жители имеют воду и большой белый внедорожник, это нефтяники. Вообще в Сыктывкаре очень чувствуется расслоение. Цены почти московские, много дорогих машин, в то же время половина города в руинах.

06. С дорогами и пешеходной инфраструктурой в Сыктавкаре беда. Без резиновых сапог ходить по Сыктывкару почти невозможно.

07. Забавно, что жителей это устраивает. Говоришь им: «Почему у вас лужи?». А они отвечают: «Так снег сошел недавно». То есть о том, что лужи появились из-за дорог плохих, никто не догадывается. 

08. Вход в детский садик. Выбор у родителей с детишками невелик: идти по луже, идти по грязи через калитку, идти по бордюру, заехать в садик на большом белом внедорожнике. 

09. Зимой тротуары и дороги посыпают песком, поэтому сейчас все в грязи.

10. Вход во двор

11. Еще двор. Обратите внимание, сыктывкарские водители выбирают для своих машин самые сухие и чистые места на тротуарах, оставляя пешеходам грязь и лужи. 

12. Дорога в поликлинику.

13. Резиновые сапоги — правильный выбор!

14. Поход по двору — это испытание. В это время года пенсионеры сидят дома, так как пожилому человеку физически невозможно перепрыгивать через эти ямы и лужи.

15.

16. Про инвалидов вообще молчу.

17. Нет, иногда для галочки даже пандус делают. Но тут опять приходят сыктывкарские водятлы, которые напоминают самым слабым и незащищенным жителям их место в пищевой цепочке.

18. Сыктывкарские дорогие прекрасны.

19. Двор за республиканской администрацией.

20.

21. В Сыктывкаре весной случаются песчаные бури. Идешь по городу, а у тебя песок на зубах скрипит. Утром голову помыл, а вечером из волос можно было полстакана песка вытрясти. Я не шучу. Я-то приехал и уехал, ладно, а вот люди там этим говном дышат. Знаете, почему?

22. Ну, во-первых потому, что песком засыпают зимой дороги. В странах загнивающей Европы тротуары посыпают гранитной крошкой, ее потом можно собирать весной, мыть и использовать повторно, она не летает пылью в воздухе. Ну это так, не им, содомитам, нас учить, у нас свой путь! 

23. Ну и, конечно, сыктывкарские водители, которые предпочитают парковать свои корыта исключительно на газонах.

24. Я не могу понять, чем это вызвано. Возможно, это какой-то языческий культ финно-угорских народов? Может, повозка должна стоять обязательно на земле?

25. Может быть, водители так вскапывают землю, а потом сюда посадят какие-нибудь растения? Может быть, водителям нравится, что из-за них весь город в говне? Знаете, есть такие люди, которые любят грязью обмазываться, их это возбуждает.

26. Я вот, глядя на очередной сыктывкарский двор, вспомнил свое поле на даче, откуда можно было только с помощью трактора выехать… 

27. Еще одна большая проблема — это мусор. Не могу понять, почему сыктывкарцы выбрасывают весь мусор из окон? Вот, окна панельной девятиэтажки…

28. Вот двор около деревяшек…

29. Нет, ну не могут же люди гадить у себя под окнами… Наверное это американцы по ночам сбрасывают над городом мусорные бомбы. Иначе, как объяснить, что весь город равномерно завален мусором? А может это вороватые чиновники? Или Путин приказал раскидать говно под каждое окно?

30. Может, вы думаете, что просто в деревяшках живут дикие люди? Вот вам забор в частном секторе. Замечу, что за забором полный порядок, просто мужик берет пакет с мусором и выкидывает его прямо за забор.

31. Сложно вспомнить более засранный город, может быть только Омск…

32. Мусор даже до помойки не доносят. При мне мужик подошел к помойке на расстояние 5 метров, и кинул пакет в сторону баков, который красиво разлетелся вокруг.

33. Может быть за городом лучше? Нет, вот обочина загородной трассы. Обратите внимание, что тут мусор в пакетах. То есть, сыктывкарец у себя дома собирает мусор в пакет, садится в автомобиль, выезжает на трассу и выкидывает его на обочину. Наличие у человека автомобиля говорит о том, что он хоть чего-то в этой жизни добился, ему дали права, а значит он, как минимум, не душевно большой. То, что он собрал мусор в пакет у себя дома говорит о том, что он понимает, что такое чистота, ценит ее. Интересно, какие химические процессы происходят в голове у человека, который грузит пакет с мусором в машину, везет его за город и там выбрасывает в чистом поле?

34. Сразу видно, здесь живет курильщик. То есть, ума поставить себе на балконе пепельницу не хватает. Думаю, весь двор знает, в какой квартире этот курильщик живет, но никто не научит его Сыктывкар любить.

35. В Сыктывкаре поразительно много брошенных машин. Странно, почему их не убирают.

36. Двор

37. Вот так выглядит двор в столице одного из самых богатых в стране регионов.

38. Детская площадка.

39. Так и хочется воскликнуть, «СЛАВА РУСИ!!!» Я понял, наверное, это евреи виноваты во всем. Жидобандеровцы, наверное, раскидали бутылки…

40. Боль и пустота.

41.

42. Зеленая зона

43. Вход в один из подъездов.

44. Вход в другой подъезд.

45. «Да я такого у вас в Москве сколько хочешь наснимаю!»

46. «Просто неудачное время года!»

47.

48. Заброшенная, никому не нужная Россия.

49. Это просто снег недавно сошел.

50. Напротив приемной Путина на тротуаре лежит фальшивый люк…

51. За зданием республиканской администрации я нашел платный туалет. 15 рублей стоит.

52. Половина домов в Сыктывкаре завешана рекламными баннерами, некоторые полностью.

53. Грязь собирают иногда в кучки (верхняя фото), рекламные баннеры никто не снимает, вот этот с сентября висит (нижняя фото)

54. Рекламная скамейка стоит в луже, чтобы никто не сидел и не закрывал рекламу.

55. Дорогие сыктывкарцы, вас обманывают, вам вовсе не обязательно жить в таком говне. Это не нормально. Требуйте большего, в первую очередь от себя. Полюбите свой город, это же все ваше. И дворы ваши, и тротуары, и дома.

Разруха под охраной: На Сахалине солдаты дежурят в части, которой больше нет

Боеприпасы, оставшиеся там после расформирования, пытаются растащить местные жители .

На Сахалине по мессенджерам распространяется видео, снятое в бывшей воинской части, расположенной примерно в 10 км от села Победино в Смирныховском районе. 

Женщина за кадром рассказывает, что когда-то охраняла воинскую часть, которая теперь расформирована. Но на территории по-прежнему находятся военнослужащие, которые, по словам сахалинки, живут в невыносимых условиях. 

«Вот такая вот разруха, вот такая порнография. Бедные бойцы кушают и варят на улице. Эти ребята охраняют склады. Когда-то я сама их с оружием охраняла, когда была стрелком ВОХР. Это склады боеприпасов. Они все закрытые. Их здесь очень много — 64 штуки. Сейчас вы бойцов видели, они охраняют бомбы, которые, якобы, сами себя закопали в земле. Кинули бойцов в землю без окон без дверей, кушать готовить на костре, света нету, жрать нету», — говорит женщина, показывая комнаты бывшего КПП и территорию бывшей воинской части.

Как стало известно astv.ru, воинская часть, расположенная в 10 км от Победино, была создана во времена СССР. Муниципалитет просил минобороны передать земли под гражданские нужды. В 2015 году часть расформировали, солдаты и офицеры покинули расположение,  но администрация так и не приняла земли военных, ссылаясь на то, что там до сих пор есть боеприпасы.

Наличие оружия и патронов на территории бывшей части подтверждают и местные жители. Сахалинцы рассказывают, что летом кто-то регулярно проникал к складам, чтобы собрать то, что еще хранится в земле и на складах и сдать на металлолом. 

«Там и пожары были, и взрывалось что-то», — говорят жители Смирныховского района. 

Именно поэтому в бывшую воинскую часть и присылают контрактников — охранять территорию от местных жителей. Военнослужащие не должны жить в помещении бывшего контрольно-пропускного пункта. Обычно на время дежурств в полевых условиях контрактники ночуют в автомобилях или расставляют палатки. Почему они расположились в неотапливаемом полуразрушенном помещении — неизвестно. Сколько им охранять несуществующую часть — тоже.

Остатки военной роскоши СССР. Забвение и разруха на Сахалине ?⚙️?

Одно из сильных впечатлений от путешествия по Сахалину — остатки военной техники и всеобщая, всепроникающая разруха и запустение. По всему острову разбросаны танки, пушки, военные машины и гусеничные вездеходы. Такого я не встречал больше нигде. Поехали.

Практически на всём маршруте нашего путешествия по Сахалину остова старой техники. Куда не посмотри — везде есть «военный» металл.

Да что там техника — есть корабли и брошенные и маяки.

Коровки пасутся, рядом какие то механизмы и мусор.

Военная база РФ. Обратите внимание на радар слева. Взяли и выкинули. Не поставили рядом аккуратно, а просто бросили. Уверен что штука дорогая.

Мыс Крильон.
Мыс Крильон.

Куда не глянь — везде кучи из старого железа. Я так думаю, военные делают запасы на всякий случай.

_

Если пожить в таком окружении, точно умом тронешься.

Я вот не понимаю военных. Как им в таком бардаке живётся? Что мешает прибрать территорию части?

_

На фото выше — бывшая ёмкость с солярой. Скорее всего бочку заправляли с катеров, но возможно, что возили из близлежащего города.

Внутри старой радиорубки. Тонны меди.

Неизвестные штуки.

Это старое здание котельной. Строили японцы 65 лет назад. Строили на совесть — даже плитка сохранилась.

С коровами не так всё просто. На Сахалине много медведей. И эти медведи постоянно едят коров =)

В советское время на острове кипела жизнь. Но дороги (в отличии от японцев) наши бравые военные не строили, а ездили на таких «газушках».

Следы от этих вездеходов оставляют на почве незаживающие разы (выше на фото).

На фото вверху, если присмотреться из зарослей бамбука торчит башня советского «ИСа».

Все системы работают, башня крутится… И ладно танк и танк, а их там с десяток! Так и стоят, на расстоянии 50 метров друг от дружки и смотрят в море.

Тыдыщ!

Это конечно круто, с одной стороны ты попадаешь в огромный музей под открытым небом, а с другой — не понимаешь, почему это всё не прибрать. Тут металла на миллионы рублей.

Лицо российской нищеты

Так, друзья — сегодня будет интересный и важный пост про российскую нищету и бедность, о которой не так давно написало издание Gazeta.ru — как было сказано в статье, российские власти в последнее время начали изучать и составлять «портрет бедности», и получившиеся результаты ужасают — во-первых, ужасает количество бедных в России (их более 20 миллионов только по официальной статистике), а во-вторых — ужасает сам портрет «среднестатистического бедняка» — это отнюдь не бомж и не маргинал, как это можно было бы подумать. Впрочем — об этом ниже.

В качестве небольшого лирического отступления хочется сказать вот что — я время от времени пишу на тему бедности и нищеты в ЖЖ, и меня всегда умиляют комментарии от россиян — мол, а что у вас в Беларуси все богачи что ли, а на Украину посмотрите — там тоже бедноты полно. Друзья — и Беларусь, и Украинаы это достаточно небогатые страны, у которых нет огромных природных ресурсов. В России же есть и золото, и нефть, и газ, и алмазы, и лес, всё куда-то продаётся в гигантских масштабах — но при этом огромное количество народу умудряется жить в невероятной нищете. Вот ведь парадокс.

Итак, в сегодняшнем посте — рассказ про истинное лицо российской нищеты.

А что у них? Такая разная бедность.

Для начала давайте возьмём некий эталон в качестве точки опоры, чтобы нам было от чего плясать — и посмотрим, что считается бедностью и нищетой на «Загнивающем Западе» — где как известно, по улицам бегают миллиарды геев а все люди живут в квартирах по 4 квадратных метра общей площади и думаю, где бы купить хлеба.

Пропагандистские СМИ часто любят рассказывать про целых 15% бедных в США — публикую данные с «официальных американских источников». Вот только они забывают при этом добавить, что чертой бедности и нищеты в США считается чистый доход менее $22314 в год на семью из четырёх человек. Если в семье работает только отец — то это соответствует ежемесячной зарплате в 1860 долларов, а если работают и муж, и жена (допустим, с одинаковой зарплатой) — то 930 долларов. Вот так бедность! Учтите при этом, что продукты, топливо и одежда в США стоят либо столько же, либо дешевле, чем в России, а недвижимость стоит ощутимо дороже только в крупных городах и хороших районах. По российским меркам американские бедняки — это вполне себе «средний класс», но в США такие люди считаются бедняками — потому что средний уровень жизни в США несоизмеримо выше российского.

В Германии чертой бедности считается личный доход менее 942 евро, либо 1978 евро совокупного ежемесячного дохода на семью с двумя детьми до 14 лет. Во Франции чертой бедности считается сумма ниже 1015 евро на человека — в стране такие доходы имеет 13,6% граждан. При этом цены на продукты в стране сопоставимы с российскими — при намного более высоком качестве самих продуктов. Это же, кстати, касается и Германии — поэтому когда вам рассказывают о «нищих и бедных в Европе» — всегда держите в голове эти цифры.

Чтобы скатиться на полное жизненное дно в развитой стране — для этого нужно сильно постараться. Беднякам, не имеющим работы — выплачивается социальное пособие, размер которого приближается к той самой 1000 евро — с голоду вам умереть точно никто не даст. Если семья с детьми зарабатывает менее необходимого минимума — то во Франции ей полагается пособие от 513 до 1079 евро в месяц. Это те цифры, которые никогда не озвучивают пропагандисты, рассказывая о «нищей загнивающей Европе» — чтобы не пугать российских обывателей тем фактом, что французские лентяи и бомжи живут лучше, чем они сами с 12-часовым рабочим днём.

Что же получается? Те самые «13-15% бедняков в США и Германии» живут в большинстве своём так, как живёт в России та часть населения, которую принято считать «средним классом» — имеют в собственности либо снимают плохонькое жильё, имеют возможность не голодать, а вот на более крупные покупки, вроде серванта в комнату или айфона для жены уже приходится откладывать или брать потребительский кредит. Это то, как в России живёт наверное процентов 70-80 населения — а в развитых странах не более 15 процентов, которые считаются бедняками.

Портрет российской нищеты.

А теперь давайте посмотрим, как обстоят дела в стране, столь богатой нефтью, газом, лесом и другими природными ресурсами, которые стремительно вывозятся за границу и там распродаются. Официально бедными в России считаются 20 миллионов человек — цифра сама по себе немаленькая, но тут интереснее другое — порогом бедности в России считается сумма в 15.000 рублей ежемесячного дохода — или $235. То есть, если вы получаете не $235, а $240 — то для власти вы уже не считаетесь бедняком и в статистику вас не включат. Вы уже почти средний класс — правда, по факту в четыре раза беднее французского бомжа.

Если начать измерять доходы в России по французской или американской мерке — то окажется, что за чертой бедности живут не 20 миллионов, а наверное все 80 или 100 миллионов — получая доходы намного ниже той самой тысячи долларов или евро, которая считается порогом бедности в развитых странах.

А ещё ужасает сам портрет российской нищеты. Если вы думаете, что это в основном пенсионеры и всякие там маргиналы — то вы ошибаетесь. Портрет среднестатистического российского бедняка выглядит так — семейный мужчина трудоспособного возраста, с одним либо несколькими детьми, уровень образования чаще всего средний. Причина бедности — отсутствие работы либо мизерная зарплата (в районе тех самых заветных 15 тысяч). С рождением детей такие люди часто влазят в кредиты, что делает их бедность практически приговором — даже те небольшие деньги, которые раньше удавалось откладывать «на подъём», сейчас целиком уходят на погашение кредитов — и бедность становится замкнутым кругом до самой старости. По какой-то непонятной мне причине такие семьи продолжают рожать детей  — ещё усугубляя свои и так стеснённые жилищные условия и бедность. И да, продолжают брать всё новые и новые кредиты.

15.jpg

Власти, судя по всему, никак не собираются решать эту проблему — цинично заменяя слова «бедность и нищета» на «малообеспеченные группы населения» и отделываясь подачками-«льготами» — к примеру, в Томской области можно получить единоразово до 35 тысяч рублей ($545) на ведение подсобного хозяйства. Другими словами — людям предлагают переходить на подножный корм и кормиться с огорода, рассказывая при этом по телевизору истории о том, как уже вот-вот замёрзнут хахлы, а Трамп как-то особо нежно посмотрел на Путина.

Вместо эпилога.

Без имени-3.jpg

Итак, что же у нас остаётся в сухом остатке? Если выбросить советскую статистику, которая рассказывает про «наметившийся рост положительных тенденций» и «снижение количества малообеспеченных групп граждан» — то в сухом остатке останется то, что 20 миллионов россиян живут в полнейшей и страшной нищете (суммы в $240 на семью в месяц — это только на питание плохими продуктами), а ещё десятки миллионов живут просто бедно, но при этом считают себя средним классом. Так им сказали по телевизору — а там ведь, как известно, врать не будут.

[Россия — страна контрастов] Чудовищная нищета на фоне безумной роскоши погубит страну

Совокупное состояние российских миллиардеров – только официальное – за год увеличилось на 38,4 миллиарда долларов. А численность их неуклонно растёт. При этом по данным социологических опросов, доля нищих составляет 10%. Нищие – это те, кого официально называют бедными. Это люди, которым не хватает денег на еду. А по-настоящему бедных – ещё порядка 70%. Это люди, которым не хватает текущих доходов на покупку простой бытовой техники.

Это серьёзная проблема. Это структура общества, в котором самая вульгарная социальная демагогия, как это ни ужасно признавать, является правдой. Потому что у нас так много бедных и так много сверхбогатых.

Да, сверхбогатые лично в этом не виноваты. Такова государственная политика, которая превращает Россию в налоговый рай для миллиардеров и налоговый ад для всех остальных. Такова социально-экономическая политика, которая устраивает жесточайший денежный голод и блокирует тем самым развитие.

Государство поощряет спекуляцию. И кроме спекулянтов дышать никому невозможно. Да, если вы удачливый спекулянт – у вас всё восхитительно. Но если вы хотите просто честно работать – вы в глубоком ауте.

Выход достаточно прост. С одной стороны, это прогрессивная шкала подоходного налога. О необходимости которой, ещё когда ввели плоскую шкалу, говорили олигархи – даже олигархи! Сейчас уже государственный банкир Костин говорит о её необходимости. И только правительственные либералы, которые не хотят, насколько можно судить, платить налоги в этой стране, её торпедируют.

С другой стороны, необходимо выполнить Конституцию Российской Федерации и гарантировать гражданам России прожиточный минимум. То есть обеспечить людям право на жизнь, которое до сих пор попирается в отношении 10% наших сограждан, по данным социологов.

И самое главное – необходимо развивать экономику. Необходима комплексная, а не кусочно-разрывная модернизация инфраструктуры. А для этого нужно не только стратегическое планирование, которое у нас практически уничтожено, но и дешёвый кредит. А если вы хотите дешёвый кредит для реального сектора – вам придётся ограничивать финансовые спекуляции.

В этом корень зла, в этом причина того, что российские либералы не хотят обеспечивать развитие страны. Они знают и прямо говорят, что для этого придётся ограничивать финансовые спекуляции. А они, служа глобальным спекулянтам, этого не могут по самой своей природе. Поэтому, если мы хотим, чтобы у нас было не меньше богатых, как во время революции, а меньше бедных, если мы хотим, чтобы наш народ жил нормально и по-человечески, если мы сами хотим жить нормально и по-человечески, – нам нужно не грабить богатых, а оздоравливать российское государство. Заменять либералов нормальными специалистами и переходить от реформ к нормальности. Разумеется, в рамках правового поля. Я надеюсь, что это всё ещё возможно.Источник:

Поделиться ссылкой:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector